Автор: Лийна Лехтла

Быть человеком означает нуждаться в том, чтобы быть вместе, быть связанным. Так же как нуждаться в автономии и умении быть одному. И в умении быть рядом с самим собой. «Человек развивается, когда он один», — сказала Лууле Вильма, эстонская целительница и мудрая женщина. В эстонском языке много особых слов, и одно из них — omaette, то есть «отдельно», «сам по себе» — буквально «вперёд от себя самого». Мы собираем моменты и жизненный опыт в совместности с другими, а затем нам нужно время быть наедине, чтобы пропустить всё это через себя, поговорить с собой, почувствовать, что взять, а что оставить. Так, чтобы это помогало нам двигаться дальше.

И всё же в близких отношениях именно из-за этой потребности быть с собой постоянно возникают проблемы. Если у всех нас одни и те же базовые потребности, как получается, что тема личного пространства и времени вызывает столько стресса? Почему мы не понимаем друг друга с полуслова и не способны быть терпимыми, разумными и великодушными?
Думаю, это один из больших парадоксов жизни, который, возможно, невозможно окончательно решить.
Но можно научиться с ним справляться, интегрировать противоречия. Парадоксально, но потребности у каждого настолько разные, потому что они связаны с историей нашего формирования. Нюансы и детали этого опыта часто определяют, сколько близости или дистанции мне нужно или сколько я способен выдерживать в близких отношениях.
И как назло, в паре нередко оказываются вместе два человека: один скорее боится потерять себя, а другой — боится потерять партнёра.

Желание и страх быть связанным

Британский психолог и психиатр Джон Боулби ввёл в психологию понятие потребностей привязанности (attachment needs), то есть потребности быть связанным с теми, от кого я завишу.
По Боулби, надёжная привязанность — не только потребность ребёнка, она важна на протяжении всей жизни. Если эта потребность не удовлетворена в значимых для меня отношениях, например в паре, мозг посылает сигнал: я больше не самый важный для партнёра, есть риск его потерять. Возникает болезненная реакция — вплоть до паники, потому что жизненно важный ресурс оказывается в дефиците.
Что будет дальше, зависит от истории привязанности каждого — от того, чему научил опыт. К сожалению, вариантов справляться с ситуацией тревоги у нас немного: пытаться вновь установить контакт или уйти в защиту. Так один в состоянии паники начинает «бороться» и протестовать, пытаясь заставить партнёра вернуться и заняться проблемой; другой, наоборот, замыкается в себе, стараясь через дистанцию восстановить внутреннее равновесие — лишь бы избежать ссоры. Оба хотят спасти отношения и вернуть близость, но стратегии у них противоположные. Сильные чувства возникают у обоих, хотя со стороны это может быть не так заметно: «отдаляющийся» прячет чувства внутрь, а «протестующий» показывает их наружу. Ни один из способов не является работающим путём восстановления связи.
Важно понять: мы не выбираем свою стратегию привязанности добровольно — то есть то, как мы автоматически реагируем на разрыв контакта. Более того — мы не можем не иметь потребностей привязанности. Хотя иногда люди хотели бы этого, потому что привязанность делает нас уязвимыми. «Не нуждаться в ком-то» — это защитная стратегия. Не один человек в эмоциональной буре болезненно говорит или думает: «Если бы мне только было всё равно, что ты говоришь и делаешь! Если бы я смог изобрести способ не нуждаться (в тебе), тогда мне не было бы больно!»

Всё, что происходит в отношениях, происходит из-за близости

Мне кажется, то, в какую «почву» в отношениях попадает тема личного пространства, напрямую связано с потребностями привязанности — то есть с тем, насколько полна сейчас моя «чашка близости». Переливается ли она через край или уже долгое время почти пустая. То, что в один момент означает: «Ох, наконец-то ты даёшь мне дышать», в другой момент становится переживанием отвержения, стягивающим дыхание.
Четырнадцатилетняя девочка, делящая комнату с сестрой, «выкраивает» время побыть одной из ночных часов, когда всё тихо и нет риска, что кто-то заглянет через плечо и увидит, что она пишет в дневнике.
Та же девочка десять лет спустя, уже в паре, может переживать переполняющее и бездонное одиночество, когда её новый спутник снова собирается на экстремальное спортивное мероприятие на выходные.
А ещё через пять лет она готова отдать полжизни за то, чтобы муж хотя бы на один вечер взял детей и исчез! И ещё лучше — чтобы, вернувшись домой, ему даже в голову не пришло начинать какое-то сближение… Единственное, чего она хочет, — чтобы никто от неё ничего не хотел! Только бы поспать без помех — хотя бы до тех пор, пока первый ребёнок не подаст голос…!

Конечно, вовсе не обязательно, чтобы для таких колебаний потребностей проходили годы. Достаточно измениться обстоятельствам — и меняются интерпретации, и мы двигаемся к одному или другому полюсу шкалы.
Хотя мы склонны очень лично воспринимать сигналы партнёра о близости или дистанции, они далеко не всегда связаны с качеством отношений или даже со стадией отношений. Если повседневная жизнь в какой-то момент забирает слишком много ресурса, то, естественно, колеблются и наша способность быть в контакте, и наша потребность в контакте. Поэтому нельзя полагаться на то, что когда-то в начале отношений мы о чём-то договорились раз и навсегда.

Теория системной семейной и парной терапии говорит: «Всё, что происходит в семейной системе, происходит из-за близости. Движение запускает тревога, возникающая потому, что близости для кого-то либо слишком много, либо слишком мало».
Значит, тревога запускается моим субъективным ощущением того, как я воспринимаю отношения с собой и с другими. Действительно, не только отношения с тем единственным, кто является моим партнёром, но и отношения с собой и со своим близким кругом — с семьёй происхождения, коллегами и друзьями. Ощущение связности создаёт как будто базу моей безопасности, мой тыл в жизненных поворотах. Если этот фундамент даёт устойчивую опору, я могу брать на себя больший эмоциональный риск: например, говорить о своих потребностях и быть терпимым к другим. Мы не воспринимаем различия как угрозу, если мы надёжно связаны с другими.

В скобках стоит упомянуть: само по себе довольно странно ожидать, что один человек — мой партнёр — сможет или должен давать мне столько же поддержки и связности, сколько раньше давала целая сеть друзей, семьи, «соплеменников», коллег, членов команды и случайных знакомых! Многие из нас до пары успевают выстроить работающую «инфраструктуру отношений». Некоторые друзья приходят и уходят, но второе при появлении пары случается чаще. Если задуматься, нам не обязательно быть в паре, чтобы быть в отношениях. Отношения были и до этого! Это особенно полезное напоминание, когда кажется, что партнёр (уже) не даёт всего того, за что я его изначально выбрал. Мы не живём и не любим в вакууме.
«Если мы разнообразим свой “портфель отношений”, это поможет снизить ожидания от партнёра», — объясняет социальный психолог Элейн Чёнг. «Расширение границ наших близких отношений не обязано автоматически означать, что мы “выводим” эмоциональную энергию из пары», — говорит она.

Эпоха отдельности

Разговор Боулби в теории привязанности о взаимозависимости и нуждаемости друг в друге долго не находил дружелюбного отклика. В психотерапии тогда господствовали индивидуалистические методы, такие как психоанализ, а и в обществе в целом царили другие настроения. Развитие общества наконец-то позволило справляться в одиночку!
В эпоху, когда почти любое желание можно удовлетворить быстро и «по факту возникновения» — готовую еду купить в магазине, бельё стирает машина, компанию можно получить из соцсетей, а почти всё можно заказать домой — легко прийти к выводу: да зачем мне вообще другой человек! Если есть только одно время — моё время — не нужно никому отчитываться, считаться, подстраиваться или вписываться. С людьми приходят отношения, с отношениями — чувства, а с чувствами непонятно, что вообще делать. Как один мой друг самоиронично вздыхает:
«Как же было бы просто жить в мире, если бы не было всех этих людей!»

Личное благополучие как само собой разумеющееся человеческое право делает почти неоспоримым «фактом» то, что совместная жизнь должна удовлетворять мои потребности. Молодые, успешные, более осознанные, чем средний человек, мужчины и женщины провозглашают, что счастливую жизнь гарантирует иерархия: я — номер один, партнёр — номер два, а дети — на третьем месте. Сначала позаботься о себе, поставь себя на первое место — только тогда у тебя будет ресурс что-то дать другим, говорит этот образ мышления. Но в реальной жизни это часто рождает путаницу. Что это вообще означает? Когда любой ценой цепляешься за знание, которое не подходит к моей уникальной ситуации, результатом становится хаос.

Родители двух маленьких детей, которые любой ценой держат спальню и супружескую кровать «свободными от детей», чтобы «защитить свои отношения», изматываются от недосыпа, потому что ночи проходят в бесконечных походах в детскую из-за постоянно просыпающихся детей. По какой бы то ни было причине этим детям ещё слишком рано спать так далеко от родителей. Всем становится легче, когда на какое-то время можно махнуть рукой на правила и разместить семью на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Дети успокаиваются, родители высыпаются, жизнь снова кажется более радостной и полной надежды. От «приватности, созданной силой», мало толку, если родители слишком устали, чтобы ей наслаждаться. И скорее раньше, чем позже, они снова получат свою спальню в распоряжение.

Гибкость — то, что помогает им пройти трудный участок. Правда, на другом конце шкалы есть примеры, когда ребёнок «так и остаётся» двенадцать лет спать у мамы под боком, а папе достаётся место в детской кровати. Туда тоже не нужно приходить.

«Единственное время, которое мы никогда не сможем вернуть, — это время, когда наши дети маленькие», — вспоминается мне фраза, зацепившая душу, из лекции одного коллеги. Он говорил о том, что для кого-то, в какое-то конкретное время — возможно, довольно ограниченное — именно я незаменим.

Моё, твоё и наше время

В жизни бывают периоды, когда ставить себя на первое место — по крайней мере в том смысле, как это часто трактуют, — не только не работает, но и неэтично. Иногда разумно поставить свои потребности на паузу, потому что кому-то я нужен ещё больше. Если мы не замечаем эти моменты и продолжаем во что бы то ни стало эгоцентричный образ жизни, результатом могут стать самообвинение и сожаление. Скорее всего — и трещины в отношениях. Такие ситуации, помимо маленьких детей, часто связаны, например, с нуждающимися в помощи родителями или беспомощными домашними животными.

Женщина среднего возраста рассказывает, как даже теперь, двадцать лет спустя, она не может себе простить, что пошла с коллегами на корпоратив, оставив больную, вероятно страдающую собаку одну дома. Вернувшись, она нашла животное скулившим в собственной луже. «Я никогда не забуду её грустные глаза, когда при моём появлении она пыталась вилять хвостом, будто извинялась, что выглядит так плохо. Это были последние часы её жизни, и меня не было рядом!», — в отчаянии говорит женщина.

Или история пятнадцатилетнего мальчика, чьи родители решили попробовать открытые отношения, что привело семейную жизнь к полному кризису. Мать, которая, по её словам, наконец-то хочет жить и для себя, открыть себя, потому что «я ведь самый важный человек в своей жизни», неделями отсутствует дома. Мальчик, который взял на себя и присмотр за братьями, и утешение растерянного отца, опускает глаза, признаваясь: «Конечно, я хочу, чтобы мама была счастлива. Я не хочу, чтобы она заставляла себя быть с нами, если на самом деле хочет чего-то другого. Но… я правда не понимаю, почему я ей больше не важен». Этот юноша старается быть терпимым — так его учили. В терапии он хочет научиться «не нуждаться ни в ком», чтобы легче переносить грусть от того, что в ключевые моменты своего развития он совершенно один. У него есть друзья, но они такие же “маленькие”, как и он сам. У него нет заботливого взрослого руководства и поддержки.

Нельзя упрекать людей, измученных правилами, нормами, предписаниями и страданиями отношений, унаследованными от предков, в том, что они наконец-то тоскуют по чему-то другому. Современное время дало людям возможность жить независимо — такого никогда прежде не было возможно в истории человечества!

Но узко индивидуалистические цели не дают нам расцветать, если мы достигаем их ценой страданий других. К тому же для удовлетворения потребностей всегда есть больше одного способа: можно учитывать других, не отказываясь от своих потребностей — и не за их счёт.

Бремя свободы

Если смотреть на уровень пары, усиленная сосредоточенность на себе может возникать как реакция на прежний опыт чрезмерной слитности — будь то с родителями или с первым(и) партнёром(ами). Мы путаем близость с тождественностью и склонны видеть близость как слияние двух отдельных «я», которые будто бы должны делить один мозг и одно сердце, не говоря уже о мировоззрении. Но поскольку каждый человек пришёл в этот мир всё-таки проживать свой собственный путь, в какой-то момент от такой «единности» начинает тошнить — и человека, как на конце резинки, отбрасывает в противоположную крайность. Неспособность принять, что мы разные люди, у которых по умолчанию разная реальность, блокирует настоящую близость.

Мне кажется, при всей свободе, которую даёт нам современность, близкие отношения стали во много раз сложнее. Свобода ложится на нас бременем: мы должны знать, чего хотим. Поскольку отношения больше не регулируются традициями, правилами и нормами, как раньше, пары должны сами решать, что означает «отношения», что означает совместная жизнь или брак и каковы именно наши правила игры. Чтобы понимать, что для меня важно, мне нужно знать свой внутренний мир и, более того, уметь делиться им с партнёром. Раз всё нужно обсуждать и договариваться, приходится постоянно разговаривать. А разговор часто становится главным камнем преткновения. Поскольку основы совместной жизни у наших родителей и бабушек-дедушек были совсем другими, у нас нет модели от предыдущих поколений, как делать это эффективно.

Помимо того, что разговор как процесс сложен, не всегда так уж легко понять, о чём именно говорить. Сначала нужно разобраться, мне нужно личное пространство в паре — или освобождение от пары? Я хочу быть подальше от партнёра, чтобы заниматься своими особыми интересами и хобби, которые у нас не совпадают, потому что мы разные люди, у которых помимо общих интересов есть и свои дела, не вредящие нашей уникальной связи? Или мне нужно отдаление, чтобы отдохнуть от человека — или от напряжения, которое вызывает во мне отношения с этим человеком?

Например: «Я так жду, когда муж уедет с детьми в путешествие! Когда он дома, я всё время чувствую его ожидания от меня, чувствую, как он хочет всем делиться со мной, строить планы, быть рядом… Я просто не могу это выдержать!», — рассказывает женщина, которая не представляет, как могла бы признаться своему очень хорошему мужу, что уже давно — если вообще когда-то — не смотрит на него как на желанного партнёра. У неё есть свои причины оставаться в отношениях. Временная дистанция не лечит базовую проблему их пары — так же, как и в случае другой пары:
«Дело не в том, что мы выбираем помимо друг друга ещё и других людей и занятия, — тихо говорит мужчина лет тридцати с небольшим. — По-моему, мы больше не выбираем друг друга». Предпочтение разнообразия вместо близости может опустошить отношения.

Но бывает и иначе: «Если я целые выходные был с мужиками на охоте, то, конечно, это здорово — голова пустая от рабочих дел, думаешь только о том, что происходит прямо сейчас… Вечером в сауне кто-то всё равно рассказывает — или по намёкам понимаешь — как у него с женой, или вообще как дома, и я всегда думаю, как мне повезло». Этот мужчина, возвращаясь домой, испытывает большую благодарность и нежность к жене и семье, потому что на дистанции их связь стала ещё крепче.

Сходство сближает нас — различия помогают нам развиваться

Конечно, отношения были бы проще и спокойнее, если бы партнёр думал и чувствовал точно так же, как я. Чаще всего людям очень трудно чувствовать близость с тем, с кем они не согласны. Верить, что один способ видеть реальность (обычно мой) правильный, а другой — неправильный, так же как и верить, что правильный способ быть — только один, — по-человечески понятно. Некоторые различия злят, печалят или разъединяют нас, поэтому так сложно помнить: различия — единственный путь обучения. Если бы все люди были похожи на нас, личностное развитие было бы невозможно. Каждый из нас видит мир через свой фильтр, создавая столько реальностей, сколько людей в мире. Позволить другому быть отдельным человеком со своими взглядами и восприятием мира, со своими потребностями, с правом думать свои мысли, говорить их и не тревожиться постоянно о том, что я чувствую себя из-за этого оскорблённым, оставленным или под угрозой, — это вопрос дифференциации.

«Партнёр никогда не является нашей собственностью, он нам лишь “взят взаймы”», — напоминает психотерапевт Эстер Перель. «Мы можем продлить этот “договор займа” — или нет. Осознание того, что ради любимого человека нужно стараться всегда, должно встряхнуть нас из ленивого самоуспокоения — в самом лучшем смысле».

Лийна Лехтла
холистический регрессионный терапевт
терапевт системной семейной и парной терапии и эмоционально-фокусированной парной терапии

Статья ранее опубликована: журнал Edasi, март 2025